Сейчас был классный эффект: мы смотрим друг на друга в окно зума. Я смотрел на Алексея, у него красное освещение дома. При этом иногда зум переключал на окно того, у кого было отключено видео, то есть на чёрный экран. В этот момент я видел миниатюру Лены, лицо которой было освещено красным, а затем погрузилось в темноту. Затем оно было снова освещено белым. Видимо, зум одновременно переключает активное окно у всех. Иногда её лицо становилось красным, иногда нейтральным или неосвещённым, или синеватым и то же с лицами других. То есть я видел проекцию окна Алексея на Лену и на других и на себя тоже. Мы все освещались и принимали цвет от окна того, кто сейчас говорит. Такие кинематографические метафоры.
Партитура для сольного исполнения Еленой на теле-инструменте. Время исполнения — 3.30 Одна обязательная пауза (выделено), остальные по желанию Знаки — тоже исполнение, знак можно интерпретировать Лес закрывает меня зеленым задумчивым глазом Я укрываюсь за ним / песня не слышима между ветвями ресницами десять задумчивых строк оставляют пустыми границы между столбов соляных / и моими пальцами. бережно бережно бережно веки смыкаются в повесть / на расстоянии от рамки мне лучше (пауза!) как тает горная мысль, как горе уходит в слышимость как мерою всех вещей оказался ——————————
Когда меня маленького поднимали, были эти руки, которые меня держат. Я не помню, чьи это были руки — папы или брата. Кто-то меня поднимал. То есть всё-таки это было связано с контактом. Всегда был телесный контакт с кем-то. Он являлся частью дома. С самого детства для меня было важно, когда все уходят и дом остаётся сам по себе. Но при этом он сохраняет это — то есть это место, куда придёт близкий человек, и контакт будет восстановлен. То есть это не просто место. Не просто, что я остался один просто в каком-то пространстве. А я остался в том пространстве, которое связано с контактом, безопасностью. Что-то там всегда было. Причём это одиночество всегда для меня было важно. Оно было важно, когда я был совсем маленьким, оно стало ещё важнее, когда я стал постарше и пубертатнее. Это всегда было двояко. Пространство контакта, который не обусловлен ничем, это же твои родители, они тебя принимают. Очень близкий контакт. Очень многие потери, которые были потом, непосредственно связаны с тем более ранним, более природным контактом, который оборвался когда-то очень давно, но, если внимательно посмотреть, до сих пор отслеживается. Как будто в какой-то момент он стал призрачным, стал надеждой на контакт. Всегда есть надежда этого безусловного, очень близкого контакта с другим человеком, которая как бы обещана в детстве. Как бы необусловленная, но она всегда обусловлена временем. То есть она пропадёт. И это связано с домом.
Анна
Это всегда потерянный дом и невозможность его восстановить?
Антон
Это всегда вспышка надежды и всегда нет ощущения, что это как в детстве — что-то безусловное.
Так, Блейк писал: «Морская птица воспринимает зимнюю бурю как одеяние для тела». Как тут не ощутить динамически, что птица одета в собственный вихревой след, словно в плащ? И разве не этот развевающийся плащ раздувает бурю? Мифологические существа дышат бурей, буря у них в устах. У Блейка же буря творится всем телом. Морская птица является существом бури по самой своей сути; она — динамический центр бури.
Подует северный холодный ветер, – и из воды делается лёд: он расстилается на всяком вместилище вод, и вода облекается как бы в латы. (Сир 43:22)
Лёд.Елена.mp3
В какой момент мы говорим про себя. Мы вроде бы говорим про себя, но в какой-то момент мы уже говорим про другого. И наоборот, мы говорим про другого и не замечаем, как в какой-то момент уже говорим про себя.
